На закате он достиг перевала. Музыки было не слышно, запаха тоже не слышно. Вздохнув, он присел на минутку передохнуть, прежде чем начать спуск по ту сторону гор. И закрыл глаза.

Белое лицо снизошло к нему сквозь зелень воды.

Он поднял пальцы к глазам, ощупал их сквозь веки.

Белые руки тянулись к нему, преодолевая силу прибоя.

Он вскочил, подхватил узелок с ценностями и чуть было не двинулся дальше - но тут ветер переменился. Слабым-слабым эхом до него долетела музыка - сумасшедшая, металлическая, громовая, но теперь удаленная на много миль. И последняя капелька аромата духов каким-то образом отыскала путь наверх среди скал...

Когда взошли луны, Сио повернулся и двинулся - почти на ощупь - назад, к пещере.

Пещера показалась холодной и чужой. Он развел огонь и наскоро поужинал хлебом и дикими ягодами со мшистых окрестных скал. Как быстро, едва он покинул пещеру, она остыла и сделалась неприютной! Шорох собственного дыхания и то отражался от стен как чужой и незнакомый.

Загасив огонь, он улегся поспать. Однако на стене пещеры мерцало тусклое пятнышко света, и он знал, что свет ухитряется подняться на полмили из окон того домика у канала. Он зажмурился - и все-таки свет достигал его. То свет, то музыка, то запах цветов. Помимо воли он то всматривался, то вслушивался, то вдыхал: троица небывалых импульсов не оставляла его в покое.

В полночь оказалось, что он стоит перед входом в пещеру. Домик в долине сиял желтыми огнями, как яркая игрушка. А в одном из окон, почудилось, мелькнула танцующая фигура.

"Надо спуститься и убить ее, - сказал он себе. - Вот зачем я вернулся сюда. Убить и похоронить!"

Когда он почти заснул, чей-то полузабытый голос шепнул ему: "Ты лжец, величайший лжец..." Открывать глаза он не стал.